В тумане

Тишь ночи уже потревожило пение птиц
В лесу средь деревьев клубится белёсый туман
Явился сюда я как-будто со «шмайссером» фриц,
Чтоб видеть как утро приходит в святой Вриндаван…

Солнце разбавил мрак ночи сияньем своим
Как кофе собой разбавляет струя молока...
Солнечный диск, недоступный зеницам моим
За горизонта пространством невидим пока...

Хлопая крыльями в воздух вознёсся павлин
«Шьям!» закричав, он задел мне крылом бороду
Я отскочив, перепуганный, крикнув: «Вот, блин!»
За сердце схватившись, в себя я немного приду.

Сверху смеются, чирикая птицы с деревьев:
Сидят соловьи там и цвета травы попугай.
В искусстве вокала они, сильно поднаторев,
Павлину чирикают «Ты так людей не пугай!»

Плач посреди ночи

Солнце печет нестерпимо и слепит мне очи.
Полуденный зной угнетает мое бытие.
Я, словно сова, жажду неистово ночи,
Как будто терзает меня палаша острие.

Я жду с нетерпеньем: когда победит она Солнце,
Что словно бы кровью своей обагрит горизонт.
Ночь встретит меня, как дама седая – альфонса,
Меня заключив под Луну – свой светящийся зонт.

Примется та метать звезды как сюрикены,
Заставив Светило Дневное под Землю нырнуть.
Застынут все сонмы существ словно бы манекены,
Согласные людям искусства покой их вернуть.

Сказание о Савитри

Царь получает благословение богини

Жил некогда царь Ашвапати, великий правитель.
В своем царстве мардов достиг процветания он.
Весьма благороден был этой страны повелитель.
В народе любим, он не зря занимал царский трон.

Он был добродетельным, щедрым, правдивым владыкой,
Что слов понапрасну на ветер бросать не умел.
Он славился мудростью и силой духа великой,
Был религиозен тот царь и безудержно смел.

Имея достоинств немало, монарх достославный
В своем государстве о благе существ всех радел.
Порок царь имел лишь один и поэтому – главный:
Детей Ашвапати, к несчастью, совсем не имел.

Чем старше король становился, отчаянья волны
Терзали сознанье его все сильней и сильней.
Любимый в народе, но все же несчастия полный,
Царь предался грусти и стал черной тучи черней.

Слава Богини Ямуны

Водный поток свой влачит, словно шлейф королева,
Богиня Ямуна, чья полна величия стать.
Красой неземною лучится прекрасная дева.
Она, пребывая в движеньи, не может устать.

Темные воды Ямуны текут сквозь Вриндаван.
Они, как солому и листья, уносят грехи:
Грехи уплывают поспешно, одетые в саван,
Как через уши невежды – поэтов стихи…

Сам Шьямасундара в воды ее погружаясь,
Сделал те воды как темное небо в ночи.
Волны ее в час вечерний над Кришной смежаясь,
В себе отражали Луну, словно пламя свечи…

Сладостный Кришна с глазами, что сходны двум рыбкам,
Как рыбка плескался в тех водах по многу раз в день.
Кто искупается в этом сиропчике жидком,
Тот достигает Голоки нетленную сень.

Слава духовного учителя…

Мир материальный, как - будто большая амёба,
Вобрал своих жертв, чтоб их медленно переваривать,
И, дух, сократившись от страха, стал мельче микроба,
Уже не способный в Свободы Миры воспарить.

Он занял гниющую плоть, что падёт бездыханной
Он ищет себе наслаждений, во мраке бродя
Он лет миллионы находится в камере странной,
В земную обитель за бунт против Бога сойдя.

Как Разин Степан, дух заключен в клети без исхода
И с каждым рожденьем предчувствует казнь всем нутром…
В миру бунтарей не предвидеться боле восхода,
И весь этот страх описать не удастся пером.

Вот, жду я рожденье своё в человеческой плоти
Пустил я во чреве свой громкий отчаянный крик:
«Застрял я, Господь в этом мире, как в вязком болоте,
Отвергнув Твой схожий на лотос чарующий лик!

Жмурки

Темные древа тамала меня окружают,
А рядом Ямуна несет темноватый поток,
Темные ночи во Врадже меня поражают
Великолепьем… Но где же красы сей исток?

Сень темного леса таит в себе много сюрпризов:
Вот на опушке я зрею двух синих коров.
Природа Вриндавана вся состоит из капризов,
Тая океаны в себе трансцендентных даров…

В этих объектах загадочный Кришна сокрылся
И в прятки, как будто, играет с такими, как я.
Словно бы я в лабиринте Любви заблудился,
Который Вриндаван являет Мадхаву тая…

О, древа тамала, в вас кроется страшная тайна:
Кришна сокрылся в вас, словно играя со мной.
Однажды позволив узреть себя как бы нечайно,
Он спрячется заново, этим покончив со мной…

Менты

Боль, наконец, улеглась и кромешная тьма
Меня поглотила, как-будто бы мрак каземата.
Хотя был живым я, имея палату ума
Жизнь человечья моя, словно поле, – пожата.

Мёртвая тишь окружила меня наконец.
И я, словно муха, висит что в сетях паука,
Окутана шёлковой нитью и ждёт свой конец.
Но, смею сказать, Господа: «Я не мёртвый пока».

Внезапно сей мрак растворился – покинул я тело,
И вижу в ужасе этюды в багровых тонах:
Моя оболочка из плоти одеревенела,
Лишилась красы, став как ряса, что носит монах.

Лазурь

Слегка синеватые воды богини Ямуны
Тихонько влекут свой поток сквозь Вриндаван святой:
Стремится скорее на свадьбу в Обитель Варуны
Река, как невеста, прикрытая тёмной фатой…

Окрасив себя цветом Кришны, струи водяные
Влачит река через Вриндаван, как-будто бы шлейф.
Там мотыльки реют, а также букашки иные,
Чтоб сесть на кувшинки, свершают которые дрейф.

Кувшинки украсились синего цвета тонами,
Цвет кожи Шри Кришны приняв на свои лепестки.
Они, раскрываясь, как сердце в любви, временами
Качаются тихо, к поверхности водной близки.

Красивы без меры, они называются нила:
Лазурь лепестков их как-будто бальзам для очей.
Пройдя в своём росте сквозь воду, а также слой ила,
Вбирают они в себя синь Вриндаванских ночей.

Мюнхгаузен

Время размелет все страны, а также планеты
В своих жерновах, превращая их в мелкий песок
Оно разбросает Вселенные, словно монеты,
Сделав как будто бы аспид, смертельный бросок

Но лишь один человек останется жив
В памяти всех мудрецов и полубогов:
Это барон фон Мюнхгаузен… Он очень правдив…
Обую я пару ботфортов – больших сапогов;

Одену на лоб треуголку, усы отращу
И закручу их щипцами в тугие спирали
Фитиль подпалю и из пушки ядро запущу:
Оно понесет меня ласточкой в дальние дали…

Шачинандана дас, Поэма «Сказание о Нале»

Пролог

Колесо Времени, быстро вращаясь в полете,
Приводит к забвенью империи и города;
Оно, существа избавляя от временной плоти,
Уйдет по-английски: как-будто сквозь пальцы вода.

Существ бытие обрываясь, уходит в Безвестность:
Забвение ждет, как всегда, умеревшую плоть.
Та плоть утеряла здоровье, богатство, известность,
Не в силах Великого Времени бег побороть…

Ушли безвозвратно артисты, бродяги, торговцы,
Ушли олигархи, священники и короли.
Великим потоком уходят они, словно овцы:
Их кости покоятся где-то под слоем земли…

Но благородные личности сеют здесь славу:
Оставя червям свою плоть, те идут в Небеса.
Их вечная слава останется в людях по праву:
Ее составляют их подвиги и чудеса…

История Налы и Дамаянти

В эпоху, весьма отдаленную, жил король Нала,
Приняв от отца Вирасены наследство и власть.
Он знаньем коней обладал, что, как море, немало:
О чем говорят их пропорции, зубы и масть.

Прекрасный собою был Нала и сильный без меры;
Он благочестив был, отважен и правдоречив.
Любимец народа, он был в ореоле их веры,
Ни разу ее лицемерием не омрачив.