Горы и Небо

Слегка завывая, бог Ветра витает в пространстве,
Зигзаги творя меж громадами пиков седых...
Со вкусом одет, он красуется в снежном убранстве,
Следы заметая людей, обывателей злых...

Окутанный холодом вечным, простор безмятежен...
Лишь ветер в глаза засыпает искрящийся снег:
"Не место в Священных Горах тем, кто духом мятежен.
Ступай-ка отсюда назад, поскорей, человек!"

Гигантские горы направили снежные пики
В пространство невидимых людям небесных миров.
Царь-Солнце не дремлет : с небес прорываются блики
Сквозь туч вереницы, что схожи на стадо коров.

Стремительным ветром гонимы, Скитальцем Небесным,
По пастбищу неба, как овцы, бредут облака.
Мир смертных существ им всем видится неинтересным,
Как будто бы краткая жизнь скарабея-жука...

Розы

На фоне зеленой лужайки прекрасные розы
Раскинули ветки колючие вокруг себя.
Само бытие их не терпит обыденной прозы:
Лишь варвары жизнь проживают, цвет роз не любя...

Бывают, однако же, и исключенья из правил -
Поэт Маяковский пленительных роз не любил:
Любя паровозы, он их в своем творчестве славил,
А розы, со смехом, мочой поливая, губил.

В своих неуклюжих стихах, донельзя примитивных
Он серп с молотком воспевал на кровавом холсте.
И КПСС - людоедов богопротивных,
Распявших духовность людей как Христа на кресте.

Давайте вернемся назад, к удивительным розам:
Их запах пленительный - запахов апофеоз.
Благоухание розы сравнимо с наркозом,
Что сеет в сознаньи людском романтичный хаос.

Диагноз

Луна, убывая на небе, как - будто бы в хвори,
Ее одинокий банан висит над головой.
Сыпь звезд полуночных как-будто бы признаки кори,
Усеяли небо над миром, что еле живой...

В болезни, как-будто томясь, заразил Месяц небо,
Наполнив страданьями всех, кто висит в небесах...
Собой серебря поля риса, горчицы и хлеба,
Он вес измеряет, качаясь со скрипом в Весах...

Симптомы болезни Луны непонятны и странны,
И лекари скопом поставили крест на Луне:
Диагнозы их неточны, а слова их - пространны,
Как - будто они утопили свой разум в вине.

Они говорят в один голос: "Все это заразно.
Пространство небес заразит своей хворью Луна:
Имея аж двадцать семь жен, проводил он жизнь праздно,
Поэтому он получил свою карму сполна!

Возлежа под Луной

Сейчас полнолуние - Луна на поверхности неба
Являет свою феерию для нас с высоты:
Похожа Луна на буханочку круглого хлеба
Во чреве покрытой нагаром кухонной плиты...

Луна, запекаясь веками на плоскости черной,
Уже не способна отлипнуть от темных небес.
Свое отраженье пуская по глади озерной,
Луна процедурами водными лечит свой стресс...

Луна соблазнительно в небе висит надо мною,
И я укусить бы хотел лунный тот каравай,
Но плоскостью мне предназначено топать земною:
Таких негодяев, как я, не приветствует Рай.

В своей безысходности я растянулся на травке
Что, словно алмазами, вскрыта прозрачной росой.
Жужжат надо мной комары и ночные козявки,
Но я им отвечу: "Катитесь вы все колбасой!"

Утомленные Солнцем

Как в сказке: на морду Лисице присел Колобок,
Последнюю песню свою чтоб по ветру пустить,
Так Солнце к закату идёт, исполняя свой рок,
Чтоб лишь на немного заснеженный пик посетить.

Падает солнце, как-будто ядро из железа,
Которое в горне кузнец докрасна раскалил.
Солнце узрел: Вот, явилась ему антитеза,
И кровью своей горизонта пространство залил

Он вынырнет уж на невидимой нам стороне
Которую в спехе отдала царица – Луна
Ее, он осветит и станет доволен вполне,
Залив горизонта пространство потоком вина

Отметив триумф свой восхода багровым кагором
Уверенный в силах, к зениту направит свой путь
Ему воспоют акафисты и оды всем хором
Йоги, постигшие Ока Вселенского суть.

Немного о любви

Как лотос полночный, плывущий по темным потокам,
Плывет по течению черного неба Луна.
Она, осветив своим светом мир, склонный к порокам,
В своем полнолунии мощью великой полна.

Согласно природе своей, Луна женственной силой
Исполнена доверху всех покоряет умы,
Покончив играючи с Солнцем - могучим Ярилой
Она льет прохладный свой свет на поля и холмы,

По неба ночного поверхности шествует тихо,
Сомнений не зная - последнее слово за ней.
Просунув свой лик сквозь окошко, Луна как купчиха
Взирает на мир, что уже засыпает под ней...

Себя окружив ореолом - серебряным светом,
Она паучиху напомнила в центре сети...
Улыбку содеяв, Луна шлет несчастным поэтам
Свои дифирамбы и их направляет в пути.

В сени баньяна

Переплетенья кореньев витиеватых,
Ветвей и листочков, а также ползучих лиан,
Колонны могучих стволов прямых и кривоватых,
Собрал воедино в себе многомощный баньян.

Лесной патриарх захватил все ближайшие земли,
Пуская стволы из земли к голубым небесам:
Они, разрастаясь, окрепнут и станут, как кремли,
И свесят вниз корни, что сивым подобны усам .

Квадратные мили объял он земельных угодий,
Так, всем бюрократам назло сделав самозахват.
Баньян, наслаждаясь феерией птичьих мелодий
Скрипит под порывами ветра, уже староват...

Он свесил вниз корни, как космы - великий подвижник,
Что созерцает творенье, где жизнь бьет ключом;
Или, как-будто ямайский колдун-чернокнижник,
Который своим чародейством весьма увлечен...

Противостояние

Врата Поднебесья завешены чёрной вуалью,
И звезды, мерцая, нам шлют свой на Землю привет.
Луны полукружье блистает своей пекторалью,
И льёт на существ изможденных серебряный свет.

Как свита свою королеву, Луну окружая,
Полночные звезды на бархате чёрном блестят
Как-будто брильянты. Красою своей поражая,
Те звезды с Луною безумью людскому претят.

Нектар озаренья Луну переполнил до верху:
Она, словно братина русичей, мёдом полна…
Всех разочарованных миром приветствует сверху
Владычица неба ночного – благая Луна.

Полип – мегаполис, копируя небо бесстыдно,
Зажег галогеновый свет, завлекая еду.
Его население думает – здесь их не видно,
И жизнь оставляют в этом страшном аду.

Солнечный удар

Солнечный жар раскалил Враджабхуми поверхность
Как будто бы днище чугунной сковороды
Мира страданий проклятая закономерность
Мучает даже в сени трансцендентной среды

Стопы мне палит земля, избавляясь от жара
Что аккумулировался в её верхних слоях.
Нос покраснел мой как будто в объятьях пожара:
Погодка суровая в вечного Враджа краях.

Об амфору с мёдом, покрытую слоем ракушек,
Можно до крови порезать язык и губу
Пробраться без спросу в мир чистых душою пастушек
Таким поросятам как я, вне сомненья – табу…

Под оболочкой скрывается эта реальность:
Её не пронзит даже остро отточенный ум…
Жертв приношенья, аскезы и сверхгениальность
Сознание йога, лишённое суетных дум,

Ночное безумие

Солнце, увидев Тебя, с небосвода упало,
И от досады спряталось за горизонт…
При виде Твоей красоты оно словно пропало,
А синее небо, что напоминало яхонт,

Как рак покраснело, узрев Твой триумф, и закрыло
Чёрной себя паранджой с бижутерией звёзд…
Лучики Солнца эта чадра перекрыла;
Ночное светило взошло, продолжая свой рост…

Мороз пробежал у Луны по светящейся коже
И холод пролила она, не желая того,
Существ заморозив сознанье, и шепчет: «О, Боже!
Хотя я умом управляю, я стала «таво»!»

Звёзды, увидев Тебя, зашептали друг другу:
«Не в силах от этого лика мы глаз отвести
Теперь наша жизнь схожа стала замкнутому кругу
Впились мы взором в красу эту… Боже, прости!»