Слегка синеватые воды богини Ямуны
Тихонько влекут свой поток сквозь Вриндаван святой:
Стремится скорее на свадьбу в Обитель Варуны
Река, как невеста, прикрытая тёмной фатой…

Окрасив себя цветом Кришны, струи водяные
Влачит река через Вриндаван, как-будто бы шлейф.
Там мотыльки реют, а также букашки иные,
Чтоб сесть на кувшинки, свершают которые дрейф.

Кувшинки украсились синего цвета тонами,
Цвет кожи Шри Кришны приняв на свои лепестки.
Они, раскрываясь, как сердце в любви, временами
Качаются тихо, к поверхности водной близки.

Красивы без меры, они называются нила:
Лазурь лепестков их как-будто бальзам для очей.
Пройдя в своём росте сквозь воду, а также слой ила,
Вбирают они в себя синь Вриндаванских ночей.

Кувшинки ещё здесь растут, чьи цветы белоснежны;
И лотос зеленый растёт в этой речке святой;
Пурпурные лотосы здесь до безумия нежны;
И розовый – падма; и лотос прекрасный златой.

Но лотосы цвета лазури Шри Кришне подобны,
Который всегда на виду в окруженьи друзей:
Бальзамом для зренья являясь, они – безподобны,
Являя собою подобья цветочных князей.



Красивые рыбки плескаются в водах Ямуны:
Круги создают те, дробя отраженье Луны.
Они, словно пальцы гуслиста, задевшего струны,
Былины воспеть дабы русской седой старины…

Здесь также Луна исчезает и Солнце восходит,
Когда цвет малиновых зорь обагрит горизонт.
Цвет тёмного неба ночного бесследно уходит:
Так небо светлеет, напомнив лазурный яхонт…

Лазурное небо висит, словно купол, над миром,
И дождь излить наземь готово вниз из облаков:
Отвесные струи воды, сходно острым рапирам,
Вонзятся в поверхность земли, гоня вверх червяков.



Павлин тёмно-синий свой хвост, словно веер расправит,
И станет «7:40» плясать, став как-будто бы пьян:
Он, хореограф с рожденья, Шри Мадхаву славит,
В таланте своём пребывая, уверен и рьян…

Павлин не устанет творить здесь своё представленье –
Как-будто бы ярко одетый смешной скоморох.
Свой потенциал весь расходуя без сожаленья,
Павлины собой украшают Гокулы мирок.



Льняные цветочки, барвинки и рододендроны
Украсили цветом лазурным луга и поля.
Их лепестки – как с сапфирами чудо-короны,
Что ярко сияя, венчают чело короля.

Они, угодив в поле зрения Сына Яшоды,
За уши к Нему попадают нежданно порой.
Украшенный ими, шедеврами дикой природы,
Шьям – самый красивый, а бог любви Кама – второй.



Сапфиры блистают на тверди холма Говардхана,
Дабы вобрать в себя Кришны пленительный цвет.
Цвет «виолетблю» дивной кожи Мадана-Мохана –
Само совершенство: в миру антитез ему нет.

Здесь, рядом с холмом, растут в небо деревья тамала,
Одев свои ветви и ствол тёмно-синей корой.
Они в своей тени скрывают оленей шримала,
Что мускусом воздух здесь полнят весенней порой…

Напомнив собою Шри Кришну, совсем где-то рядом
Скрывается в чаще густой стадо синих коров.
Они, созерцая Его немигающим взглядом,
Как-будто написаны кистью былых мастеров…

А вот Радхарани в своём тёмно-синем наряде:
Она ожидает Шри Кришну узреть наконец.
Великое чувство питает Мадхава к Шри Раде,
И встреча Их в лесе – всех высших эмоций венец…



Всё это – есть напоминанья о Сыне Яшоды:
Они заставляют ручьи слёз излиться из глаз.
Здесь все прославленья святой первозданной природы
Роняют на землю тела, повергая в экстаз…

Окрасилась синей палитрой святая Гокула,
В своей совокупности синий создав океан.
В лазурные воды его я нырну, как акула,
Кружась в этом царстве любови, как-будто бы пьян.

Глаза удлинённые Кришны слегка розоваты;
Их контуры густо ресницами обрамлены;
Попытки увидеть их взором – безумьем чреваты.
Кто взглядом коснулся их – будто бы съел белены.



Магнитом как-будто, краса Шьямасундары манит,
И тянет сознанье в себя, словно водоворот.
Стремленье высокое это тебя не обманет,
Толкая сознанье в безвестности морок – вперёд.

В святой эйфории, теряя над чувствами власть я,
Узрю я Мадхаву, роняя телесный мешок.
Его дивный образ – вершина возможного счастья…
Так на этой ноте окончился этот стишок…

Шачинандана дас