Неба лазурь, контрастируя с золотом Солнца,
Собой осеняет всю Землю, ее чернозем.
Взирает в свой иллюминатор, как будто в оконце
Небесное Око, твердя нам, что мы не умрем…

Черную жизнь человечью, подобную праху
Можно, содеяв бесценной, Бессмертья достичь,
Но грех сего мира нас бросил как будто на плаху
И волю свободную давит, как тяжкий кирпич.

Сахарной ваты скопленья плывут в Поднебесье
И нам говорят, что превыше Земли – Небеса –
«Оставив животные страсти и все мракобесье
Изведайте, люди, посмертных миров чудеса!»

Будто червонец советский начала двадцатых,
Солнце нас манит, как нищих, голодных и злых,
Хромых и слепых, пораженных болезнью, горбатых –
«Идите ко свету, избавившись тягот и лих.

Сейте свои семена, словно сеятель этот,
Что изображен на червонце, во благо всем нам.
Всходы дают семена эти: действенный метод…
А после тела пооставьте на радость врагам.

К свету стремитесь, о люди, оставив земное,
Здесь не спасут вас богатство, семья и дома.
Власть, почитанье, друзей, достоянье иное
Использует, словно приманку, Вселенной тюрьма!»

Как будто бы бройлерных куриц и жирных индюшек,
Их держат в загоне, довольных без меры собой.
Они не отходят от полных водою кормушек,
И мне очень жаль их, томящихся здесь на убой.

«Летим на Свободу со мною: оставьте кормушки.
К Рождественским праздникам многих уж вскоре убьют!»
Но яйца несут здесь довольные эти несушки
И зерна пшеницы и проса, не слыша, клюют.

Вот, трубку подняв телефонную, те, негодуя,
Номер «сто три» набирают, и едет Петух,
Мигалкою синей мигая: наверно в бреду я,
Иль в синь Поднебесья, как птицу, влечет меня Дух…

Шачинандана дас