Любовь в помощь

А ветер перемен порою очень резок,
Как ураган на души налетит,
И выживет лишь тот, кто мести не познает,
Кто все свои страдания простит.

Вот говорят настойчиво: «Бороться, не терпеть,
И зло любое жаждет наказанья».
Но сердце говорит мне: «Пожалуйста, не верь,
Месть – пытка и души твоей терзанье.

Пожалуйста, не верь, что ты и есть судья,
Который зло любое наказует,
От этого судьба идёт витком крутым,
Самсары круг со смертью образует».

Вот говорят: «Прощать не целесообразно,
Чтоб под удар себя не подставлять».
Но сердцу всё не ймётся, оно тихонько шепчет:
«Тобой так ещё легче управлять».

Океан нектара

Чело украшают Твое оперенья павлина,
Ими украсив черный как смоль фимиам
Твоих, дивных локонов, завитых словно пружина:
Слились воедино они, создав океан…

И держит поверхность его лесные цветы,
Которые мерно качаются, словно бы в море.
Плещутся дивные цветом большие киты,
Что песни совместно воспели Тебе в своем хоре.

На языке ароматов, нотки добавив
В Твой трехсоставный, пьянящий, благой аромат,
Который от самости мигом сознанье избавив,
Опустошает телесный пустой каземат,

Печали вуаль

Моё сердце укрыто печалью,
Что, как тонкий пуховый платок,
И ажурная тонкая нить
Мне покажет печали исток.

Странно то, что она меня греет,
Может, что-то я не понимаю,
Только прячусь в неё всё сильней,
Так теплей, я её не снимаю.

Воздух стылый, сырой, не уютный,
С неба капли снежинками вниз…
Может что-то чужое согреть?
Может это мой новый каприз?

На ажурной вуали узор
Нарисует мне дивные полосы,
Кто-то душу мою согревает…
Кто-то нежно поправил мне волосы…

На меже

Сомкнулись веки – мир открылся:
Колосьев спелых океан,
И небо гладит синевой
Пшеницы стройной тонкий стан.

Позолотило Солнце поле,
Раскрасив нежными лучами,
Танцует небо с позолотой
Перед закрытыми очами.

Мне кажется, я разбегусь,
И вольной птицей полечу.
Щекочут руки колоски,
Я до небес достать хочу.

И я кружусь, как ветер вольный,
И мысли в небо улетают,
Все фибры маленькой души
Любовь и счастье источают.

Cила небес

Эта сила небес здесь дарована каждому.
В каждом сердце живёт крыльев вольный размах:
В интуиции, в чувстве пустого и важного,
В честной жизни и попросту в добрых делах.

В противлении тёмному, злому и низшему
Есть та суть, что всегда позволяла бы нам
Отделять нашу жизнь от нехватка и лишнего,
Узкой злата тропой возвести в сердце храм.

Путь небес очень узок, в нём нету гарантии,
Что подхватит поток восходящий вас стай.
Для небес все равны: без короны и мантии,
Ведь мы сами надумали ад свой и рай.

За вратами одиночества

Этот мир, как он виден, является недоразумением, как синева неба является оптической иллюзией. (Мудрец Валмики из 1-й главы Йога Васиштхи)

Жизнь, как сон… Я – не я, ещё время летит,
Улетучился день: миг, и в прошлом парит,

Да, и прошлого нет, только мысль больная,
Как печать сургуча: «В этом мире одна я…»

Всё прекрасно вокруг: декорации, свет…
Отражение в зеркале – чужеродный портрет.

Эта жизнь, как волна: вот прилив, вот отлив,
В мелочах утопаю, о главном забыв.

Среди сна не проснуться, слишком сон тот глубок,
И мой мир одиночки в мире масс одинок.

Ржавые засовы сердец

Сердца закрыты на засов,
Сокрыты: взором не найти.
Но дай же, Господи, мне сил
Поближе к двери подойти.

Я постучу теплом любви
И милостью Твоей великой,
И на заржавленный засов
Я капну верой светлоликой.

И не заставишь прошептать
Святое Имя нараспев.
Уходят так же, как пришли,
Ничто понять и не успев.

Прожили даром. Это годы
Пустых терзаний и забот.
И всё же, знать нам не дано,
Когда последний час пробьёт.

Фонтан из акварели

Вихри я вижу, что небом лазурным витают.
Как будто с картины Ван Гога сорвались они
В мой ум как драконы они сообща залетают,
А также в просторы Гокулы. Ты только взгляни!

Они зреют Мадхаву: Он покидает поутру
Обитель свою, чтоб заботу телятам явить…
Они обвивают как лозы Деваки-путру,
Который спешит Вриндаваны лес оживить

Земля Вриндавана укрылась под слоем из пыли,
Которая как документ просит слезно печать
И стопы Его, что нежнее пурпуровых лилий,
Сей документ освящают, чтоб игры начать…

Теория волн

Давай не рассуждать сейчас о смерти,
Об этой странной, вздорной шутке злой.
Да с детства знал я эту слабость сердца,
И глупо было б смерти ждать другой.

Мне легче так, когда меня не стало,
Писать несуществующей рукой,
Гнать правды табуны, стихов стрекалом
Колоть, кто спит в реальности другой.

Благословение - моё проклятье,
Писать о том, что живо лишь в устах.
Ну а для тела лучше ль есть занятье,
Чем тихо тлеть в Варанаси кострах.

Оставим эти темы пляски смерти:
Довольно в своей жизни я любил,
Чтоб рассуждать о том, как может сердце,
Погаснуть со всей дуростью светил.

Не в чёрных дырах, нет, пусть будет пенье
Любви протяжной, длительной волны
О том, как наступает вдруг затменье
Одной, вполне отсвеченной, души.

Плачет Кришна

Мой Дорогой Господь…
Он тихо плачет в роще леса…
Мы вечность в никуда летим,
Паря со скального отвеса.

Где же улыбка – Солнца луч?
Где флейты блеск у губ прекрасных?
Лишь слезы – капельки росы,
Глаза полны оттенков красных.

Нет, нет, совсем не показалось:
Глаза наполнены слезами.
Уже не смотрит грустно вслед,
Он прячет взгляд, но сердцем с нами.

А в рощах как-то потемнело
И вся природа затаилась:
«Ах, почему, Господь любимый,
Вдруг сердце часто так забилось?»