Вихри я вижу, что небом лазурным витают.
Как будто с картины Ван Гога сорвались они
В мой ум как драконы они сообща залетают,
А также в просторы Гокулы. Ты только взгляни!

Они зреют Мадхаву: Он покидает поутру
Обитель свою, чтоб заботу телятам явить…
Они обвивают как лозы Деваки-путру,
Который спешит Вриндаваны лес оживить

Земля Вриндавана укрылась под слоем из пыли,
Которая как документ просит слезно печать
И стопы Его, что нежнее пурпуровых лилий,
Сей документ освящают, чтоб игры начать…

Окутали, словно бы вещие чары шамана
Клубы из пыли, поднятой стадами коров,
Мадхаву, который, напомнив собой наркомана,
Жадно вдыхает ее, обретя в ней Свой кров.

Взаимность коровам являя, как цвет эдельвейса
Улыбку Свою обнажил драгоценную Он
Мадхава открыл, словно створки сверхпрочного кейса
Жемчуг улыбки Своей. Шагая как слон,

Он поражает непревзойденной красою,
Одетый изысканно – будто на сцене артист.
На тверди земной ступнею Своею босою
Он оттиски ставит, напомнив кружащийся лист

Зрея сей танец, любовью до верха налита,
Словно бы золото плавясь: вот-вот потечет
Дочь Вришабхану, а также Вишакха Лалита
Други пастушки: Мадхавы краса их влечет…

Как вереницы вулканов Курильской гряды
Они недвижимо застыли, но все же при этом
Магму они извергают: не хватит воды
Чтоб охладить их сердца, что подобны кометам

Мама Яшода котомки собрала Ему
Несет Он на палке ее, на плече оперев.
Самосы и ладду желают в рот прыгнуть Ему,
И трепыхаются в ней, словно бы озверев:



Их очередь вскоре придет… На турнир по сумо
Шридама явился: он чемпион – йокодзуно
С Богом бороться иль с Кришной – ему все равно
Такого же мненья Субала а также Арджуна

А после того играют они в «Панаса»
Мадхаву с повязкой они как юлу раскрутили…
Мир демонов кружит Он, Землю и Небеса,
Но Богом Его пастушки так и не ощутили

Вот, подустав, на береге речки Ямуны
Мадхава с друзьями свои развязал узелки
Принялись за ладду, качори и гулабджамуны
За рис и самосы жадно: как будто волки

Воздух там переполняет различных птиц пенье
Кришне приходится ныне весьма нелегко
Все кормят Его: в рот Ему ложат печенье
Бурфи, сандеш, расагулы и льют молоко

Когда он расслабится – ложат коварно цветки
Так кашляет Он и чихает под смех сорванцов
И пальцами Он достает изо рта лепечтки.
Игры Мадхавы слаще любых леденцов

А чуть попозднее в Ямуну всем скопом ныряют
И плещут водой друг на друга, забыв о себе
Так сердце Мадхавы своей чистотой покоряют
Сии пастушки, шля почтенье счастливой Судьбе

Ведь Рудры, Адитьи и Васу – тридцатка богов
Сиддхи, гандхарвы шлют акафисты Ему
Но не привлекают потоки санскритских слогов
Что небожители шлют Ему и посему.

За пояс заткнули бессмертных богов пастушки
В их трансцендентном сияньи я словно пропал
С Кришной сражаясь как во дворе пастушки
Сияют они чистотою как царский опал



Как Меру-гора является центром Вселенной
Так Кришна вокруг Своих стоп бриджабаси кружит
Тот, кто воочью увидел сей образ нетленный
И игры во Врадже Его – боле уж не тужит.

Павлины, кукушки и сладкие звуки свирели
Мычанье коров и вид грозовых облаков
Сознанье его окунает в фонтан акварели
Безумцем содеяв, что Вед превзошел знатоков.

Шачинандана дас