Дорогой Шрила Прабхупада, пожалуйста, прими мои самые смиренные поклоны в пыли твоих лотосных стоп.

Сегодня годовщина твоего ухода из этого мира. Однажды ты сказал, что когда Господь исчезает из этого мира, в то же самое время Он появляется где-то в другой вселенной, чтобы вновь начать Свои игры. Ты привёл аналогию с солнцем: когда оно исчезает за горизонтом, и опускается тьма, оно одновременно появляется на другой стороне земли, даруя мягкие лучи утреннего рассвета.

Подобным же образом, твой уход из наших жизней поверг нас в долгую ночную тьму, которая так и не рассеялась. Нет сомнений, что твоё явление где-то в другом месте принесло огромную радость встречавшим тебя, но и по сей день огонь разлуки с тобой всё ещё пылает в моём сердце. В соответствии с общепринятым этикетом, подобными чувствами нечасто делятся с другими, напротив, их сокровенно хранят, чтобы выражать только в подходящие моменты, такие, как сегодня.

С того дня, как ты ушёл, я много раз вспоминал о письме, написанном тобою для меня вскоре после моего присоединения к твоему движению. Это было, как если бы ты уже тогда подготавливал меня словами утешения к своему неизбежному уходу из этого мира:

“Я очень ценю твоё чувство разлуки после моего отъезда из Детройта. Я тоже испытываю разлуку с моим гуру махараджей, но я всегда чувствую, что он присматривает за мной и защищает меня”.

Шрила Прабхупада, я бы тоже хотел иметь такое убеждение, что ты всегда присматриваешь за мной и защищаешь меня, но знаю, что должен заслужить такую милость. Духовный учитель благосклонен по природе, но достичь его общества, как и общества Господа, можно только с помощью стойкого преданного служения на протяжении многих лет или даже жизней. Такое общение не является чем-то дешёвым, и никогда не даётся даром.

В этой жизни возможность находиться в твоём обществе выпадала мне несколько раз: в Нью-Йорке, когда ты отдал мне своё дхоти, оценив моё служение твоей миссии; при полёте в Лондон, когда мы от души смеялись над тем, что ты назвал юмором Кришны шутливые дурачества Чарли Чаплина; и в твоей комнате в храме на Бари Плейс, когда ты по-отечески хлопнул меня по спине – всё это, несомненно, была лишь твоя беспричинная милость ко мне.

Шрила Прабхупада, я тоже жажду общения с тобой и служения тебе. Поэтому в этот благоприятный день я сделаю собственный вывод из сказанного Господом Нараде: вновь сосредоточусь на цели, и в несколько оставшихся в этой жизни лет приложу все усилия, чтобы достичь совершенства в служении тебе и освободиться от всех материальных желаний.

Пожалуйста, помоги мне выбросить из моего сердца все нежелательные вещи, чтобы я мог быть ценным инструментом в столь дорогом тебе служении, – проповеди славы твоего возлюбленного Господа. Только в служении этому твоему настроению в мире материи смогу я обрести право воздавать служение твоему настроению в духовной обители.

Множество раз мне доводилось видеть, как сильно ты хотел, чтобы обусловленные души этого мира слушали святые имена Господа, читали слова Его мудрости и наслаждались благословленной Им пищей. Однажды я вошёл в твою комнату в Нью-Майапуре и увидел, что ты смотришь в окно, созерцая, как сотни преданных начали принимать прасад. Повернувшись, ты посмотрел на меня и не сказал ничего, но слёзы, катившиеся из твоих глаз, были достойны тысячи слов. Твоё сердце плавилось от сострадания, когда ты видел своих преданных, наслаждавшихся милостью Господа.

Шрила Прабхупада, пожалуйста, возвысь меня до уровня, когда я тоже смогу плакать из сострадания к падшим душам, и со смирением ежедневно выходить проповедовать божественные наставления. В таком состоянии ума я утрачу интерес ко всем соблазнам этого мира, и моим единственным желанием будет стать твоим слугой, из жизни в жизнь. Только благодаря такому служению смогу я достичь твоего одобрения, и осознаю однажды истину твоих слов, обращённых ко мне: что ты, в действительности, всегда присматриваешь за мной и защищаешь меня.

Твой слуга навеки, Индрадьюмна Свами.