Давно меня преследовала мысль написать некий обзор песен Виктора Цоя. После того, как я познакомился с Ведами и принял их концепцию жизни, для меня открылся другой, более глубокий горизонт смыслов текстов, которые оставил после себя Виктор Робертович, чьи песни слушаю с девятилетнего возраста.

Мне всегда было интересно: откуда у поэтов берутся идеи? По моему мнению, кому-то надиктовывают высшие силы, кому-то, к сожалению, – низшие, а кто-то черпает из своего внутреннего хранилища, заполненного личным опытом множества прожитых жизней. И эти жизни проживались, как мы знаем из Вед, в разных вселенных, на разных планетах и звёздах. Ведь, согласно изначальным вселенским знаниям, нет в космосе такого места, где бы не жили живые существа (дживы). Как утверждает Верховная Личность Бога Кришна в Бхагавад-гите (7.4), Его отделенная материальная энергия (что мы понимаем как Космос) состоит из пяти грубых (земля, вода, огонь, воздух, эфир) и трёх тонких (ум, разум, ложное эго) элементов. Соответственно, из этих же элементов состоят планеты, звёзды, тела живых существ. Дело в том, что тела джив и места их обитания отличаются пропорциями этих элементов в своём составе. Например, тела людей, как и тело всей нашей планеты, состоят из этих восьми элементов, но воды и земли в них пропорционально больше. Аналогично, если в теле Солнца преобладает элемент огня, то и живые существа там обитают в телах, где огонь занимает большую часть, чем остальные элементы. А планета Брахмалока, как и тело главного конструктора и программиста вселенной Брахмы, и вовсе состоит из тонкого материального элемента под названием «ум». Другими словами, Веды утверждают, что на Солнце есть жизнь! Да ещё и какая – райская! Да, Солнце названо одной из райских планет в нашей вселенной. А праведного царя, управляющего Солнцем, зовут Вивасван. Это один из могущественных полубогов, доблестно сражающийся с демонами во вселенной.

Что же чувствует джива, привыкшая жить в светлой реальности райского Солнца, попадая на Землю в эпоху правления на ней демонов? Впечатления такой дживы, полностью дезориентированной, попавшей в чуждую среду, где всё навыворот и задом-на-перед, как нельзя лучше описывают слова из песни «Нам с тобой» («Чёрный» альбом):

«Здесь непонятно где лицо, а где рыло,
И не понятно где пряник, где плеть.
Здесь в сено не втыкаются вилы,
А рыба проходит сквозь сеть.

И неясно где море, где суша,
Где золото, а где медь,
Что построить, и что разрушить,
И кому, и зачем здесь петь.
…

Здесь камни похожи на мыло,
А сталь похожа на жесть,
И слабость – как сила,
И правда – как лесть.

И неясно где мешок, а где шило,
И неясно где обида, где месть,
И мне не нравилось то, что здесь было,
И мне не нравится то, что здесь есть.
…»

По-моему, сильно сказано… Что ж, идём далее. Не отходя далеко от темы попадания дживы в чуждый для неё мир, предлагаю обратить внимание на слова песни «Сказка» (альбом «Звезда по имени Солнце»):

Снова новый начинается день,
Снова утро прожектором бьёт из окна,
И молчит телефон: отключен...
Снова Солнца на небе нет,
Снова бой: каждый сам за себя,
И, мне кажется, Солнце –
Не больше, чем сон.

На экране окна
Сказка с несчастливым концом.
Странная сказка...

И стучит пулеметом дождь,
И по улицам осень идет,
И стена из кирпичей-облаков крепка.
А деревья заболели чумой,
Заболели ещё весной,
И слетят ладони-листья,
Махавшие нам свысока.

Там за окном
Сказка с несчастливым концом.
Странная сказка...

А потом придёт она.
«Собирайся» – скажет, – «Пошли,
Отдай земле тело...»
Ну, а тело не допело чуть-чуть,
Ну, а телу недодали любви.
Странное дело...

Там за окном
Сказка с несчастливым концом.
Странная сказка...»

Да, текст мрачноват, что вполне соответствует смертельной реальности этого материального мира. Однако, насколько он философски глубок и как точно описывает временное пребывание дживы в бренном теле и в бренном мире! В первом куплете словами «Снова бой: каждый сам за себя» описано безумное правило борьбы обусловленной дживы, погруженной в гонку за выживание в материи. Дальше словами «И, мне кажется, Солнце – не больше, чем сон» передаётся недосягаемость для упавшей дживы некогда реальной, но, увы, уже утраченной для неё светлой солнечной действительности.

Слова припева рисуют мне такой образ в моём воображении. Джива в теле – это человечек в огромном высоком здании, глаза – это окно на верхнем этаже, сквозь которое человечек смотрит на внешний мир. И какой вывод делает джива-человечек из увиденного? Во-первых: всё, что показано на экране окна – это некая виртуальная невечная реальность (иллюзия или сказка); во-вторых: эта сказка в материальной реальности обязательно будет омрачена смертью, а это уже, извините, диковато и страшно для дживы, привыкшей к вечности. Поэтому такая сказка является несколько странной, о чём и поётся.

Далее, во втором и третьем куплете Виктор описывает это непонятное и странное для дживы явление – смерть. Сравнивает её с осенью, сопровождаемой крепкой стеной из облаков, закрывающих опять-таки его родное Солнце. Это пора, когда природа увядает. Дальше идут грандиозные слова, смысл которых, честно признаюсь, понял только несколько лет назад, а раньше они пропевались в моем сознании, так сказать, просто в рифму:

«А деревья заболели чумой,
Заболели ещё весной,
И слетят ладони-листья,
Махавшие нам свысока.»

Какой такой чумой деревья заболевают ещё весной? Ведь весной, наоборот, разбухают почки, рождаются молодые и здоровые листочки. Какая чума?

Дело в том, что смерть – это неотъемлемый «комплект» рождения дживы в материальном теле. Связка «рождение-смерть» – это как две противоположные стороны одной монеты: одного без другого не бывает. Вот что по этому поводу говорит Всевышний: «Тот, кто родился, несомненно умрёт, а тот, кто умер, непременно родится вновь. Это неизбежно, поэтому не следует предаваться скорби, исполняя свой долг.» (Бхагавад-гита 2.27). Другими словами, в рождении кого-либо уже заложена его же смерть. Таков один из основных законов материального мира. А Цой этот закон демонстрирует на примере рождения новых листьев, которые уже в момент рождения заражены чумой смерти, и обязательно слетят в своё время, как бы высоко они не находились при жизни.

А слова про ладони, махавшие нам свысока, представляются мне ладонями рук государственных чинов, которые когда-то махали нам с высоких трибун, принимая, например, первомайские парады. А уж если эти «небожители» слетели, то что говорить о простых людях? То есть, смерть коснется каждого жителя материального мира.

Ну, а третий куплет понятен своим прямым текстом. Данная статья не охватит всё творчество Виктора Цоя, но ещё одну очень философскую и серьёзную песню мы рассмотрим. Песня «Спокойная ночь» (альбом «Группа крови»):

«Крыши домов дрожат под тяжестью дней,
Небесный пастух пасёт облака,
Город стреляет в ночь дробью огней,
Но ночь сильней, её власть велика.

Припев:
А тем, кто ложится спать,
Спокойного сна, спокойная ночь.
Тем, кто ложится спать, спокойного сна,
Спокойная ночь.

Я ждал это время, и вот это время пришло:
Те, кто молчал – перестали молчать;
Те, кому нечего ждать – садятся в седло,
Их не догнать, уже не догнать.

Припев.

Соседи приходят: им слышится стук копыт,
Мешает уснуть, тревожит их сон.
Те, кому нечего ждать, отправляются в путь,
Те, кто спасён, те, кто спасён.

Припев.»

В первом куплете аллегорично упоминается Время – божественная сила, которой подвластны все объекты и явления в материальном мире, и под чьим давлением «дрожат крыши домов». Там же присутствует полубог, управляющий облаками («небесный пастух»). Здесь и далее по тексту песни тьма и ночь символизируют могучую внешнюю божественную энергию, которая в Ведах зовётся Маха-Майя. Красиво описывается мощь ночной тьмы, которая несравнимо сильнее электрической иллюминации города. А само искусственное освещение, «стреляющее в ночь дробью огней», в моём представлении, символизирует жалкие человеческие достижения, которые совершенно не в силах рассеять мрак космической Майи. То есть Майя непреодолима для усилий человека, её влияние может убрать лишь её хозяин (Кришна).

В припеве Виктор Цой с сарказмом над духовно уснувшими людьми желает им спокойного сна. Дескать, действительно, всё хорошо, ночь спокойна, можно ни о чём не беспокоиться и просто спать. Как бы подыгрывая настроению большинства, чтобы их не беспокоить, ибо их время ещё не пришло, и они не поймут сейчас ничего. Да, этот сценарий – для большинства, но не для всех… И, что меня лично радует, Цой себя к спящему большинству не относил. Иначе как бы он был незаурядной личностью?

«Я ждал это время, и вот это время пришло:
Те, кто молчал – перестали молчать»

Здесь, по большому счёту, идёт речь о том моменте, когда обусловленная и измученная долгой дорогой поиска Бога душа, найдя Его в своём сердце, наконец-то отваживается переступить через свой страх, принять внутреннее решение порвать с тьмой материального существования и начать движение вверх к Божественному Свету, слушая и смиренно выполняя то, что говорит Сверхдуша (Бог) изнутри. Такой, воодушевленный Богом человек, уже не боится говорить правду во всеуслышанье и вообще ничего не боится, так как знает, что находится под защитой Верховного и Всемогущего Бога.

Этот путь души к Свету, с точки зрения мирских обывателей, совершенно иррационален, революционен и безумен. Он контрастирует и выпячивается из их устоявшихся моральных и религиозных доктрин, не даёт им дальше спокойно спать в своей иллюзии. Этот путь и люди, идущие им, возмущают материалистичное общество («Соседи приходят: им слышится стук копыт, мешает уснуть, тревожит их сон»). Убаюканные Маха-Майей, привязанные к своим временным достижениям люди предпочитают спокойно спать и ни о чем не задумываться. Потому что подсознательно чувствуют, что если всё-таки начнут задумываться над вечными духовными вопросами, выходящими за привычный круг их комфорта, то это напрочь ликвидирует их беззаботное наслаждение этим миром. Ведь им невдомёк, что ведьма Маха-Майя вначале усыпляет живое существо на своих руках, а потом рубит ему голову (это аллегория из ведической литературы)!

Но такой печальный конец не уготован тем, кто ничего не хочет и ничего не ждет от материального мира. За таких удачливых джив, отправляющихся в интереснейший путь под протекцией самого Бога, сердце радуется, ибо они уже спасены!

Роман Запорожский