Огромный театр сего преходящего мира,
Меняет свои декорации день ото дня…
Идет по наклонной черте к Рубикону надира,
Дневное Светило традицию эту храня

Тускнеет его Ореол, небосвод раскаливший,
Уж боле не мучая бренную твердь под собой:
Зенит, высочайшую точку Небес покоривший,
Уже оставляет Царь-Солнце свой фон голубой.

В своем том паденьи, напомнив обычнейших пьяниц,
Светило Дневное ударилось с лёту в надир;
Малиновой зорьки заката красивый багрянец,
Нависнув над твердью, окрасил тускнеющий мир…

Ярило исчез и забыло нем все живое;
Лазурное Небо сменило на темный свой цвет;
Очаровала живущих улыбкой кривою,
Владычица всех Звезд, Луна, сея тусклый свой свет…

Сияние это прочь гонит земные заботы;
Оно погрузило в коллапс тех, кто счастье искал;
Оно отправляет существ в неземные полеты,
Заставив покинуть привычный для них ареал.

Усеяли Ночи лицо звёзды, словно веснушки,
Украсив ее, и та стала как будто Весна…
На жижу болота, где светятся тускло гнилушки,
Ночной Небосвод своим видом походит сполна…

Предательски вязкая толща существ засосала:
Та их не отпустит пока в небесах круг Луны…
Оставив мир Боли летят в поисках идеала,
Существ мириады в пределах Морфея страны.

Но те, кто не спят, наслаждаются дивною ночью:
Контрастность ее есть бальзам для взирающих глаз,
И тот, кто увидел феерию это воочью,
Не сможет всё то все передать и впадает в экстаз,

Поскольку краса дивной Ночи подобна Шри Кришне,
Чей дивный цвет кожи вобрала ночей темнота,
Он в ней раствориться как сахар считает не лишним,
Так Ночь силуэт Его скрыла как будто фата…

Средь тусклого света Луны различимый едва ли,
Он тело- шедевр Творца в трех местах изогнул.
Содеяв подобье неполной Луны пекторали,
Мадхава в прелестной улыбке уста растянул.

Осиян лучами Луны серебристого цвета,
Мадхава становится краше в три тысячи раз,
Став главным объектом феерии лунного света,
Пришел на лужайку он в этот полуночный час…

На рыбок двух схожих Его бесподобные очи,
Слегка подведенные ретушью черной сурьмы:
Они озаряют собой густой мрак этой ночи,
И, как бриллианта два, ярко сияют из тьмы.

Застыв изваяньем, Он слушает звуки ночные:
Все шорохи, уханье сов, хор древесных цикад,
Лягушек концерт, соловья трель и звуки иные,
Как отзвуки эха им в тиши полночной вторят…

Увенчан прекрасной гирляндой из лилий полночных,
С изыском одетый, Шри Кришна безмерно красив…
Глумясь над оценкой мирских моралистов порочных,
Наполнил Он Ночь, звуки флейты по ветру пустив.

Мелодии флейты Мадхавы не знают сравнений:
В классической музыке им не найти аналог.
Среди композиторов Он – самый значимый гений:
Его музыкальный талант – совершенства порог!

Его чудо-музыка напрочь уносит сознанье;
Она есть бальзам для души, приходящий чрез слух,
На жизненной боли та ставит свой знак препинанья,
От сна пробуждая блаженства исполненный дух!

Мелодии флейты Его ловят в сети дурмана:
Мелодии флейты Его манят, словно магнит;
Того, кто лишь раз их услышал, накроет Нирвана,
Он сразу поймет: эти звуки – блаженства зенит!

Кто уловил слухом полные сладости звуки,
Застынет на месте как будто резцом изваян,
Услышавший то испытает сердечные муки,
И станет как будто рассудка лишен или пьян…

Так Кришна безумцем кого пожелает содеет,
Пуская по ветру каскады из вьющихся нот:
Того, кто все то услыхал, в тот же миг побледнеет,
И наземь, объят эйфорией на месте падет!

Так, в творческом раже, Мадхава надул Свои щёки,
И, одержим музой, заполнил дыханьем свирель,
Нектару подобные музыки вещей потоки,
Напомнили радужным цветом своим акварель…

Маэстро Шри Кришна о силе той музыки знает,
Хотя, может быть, я неправ: извините меня,
Но звук Его флейты сознание переполняет,
Нектаром Любви, в безвестности морок маня…

Шачинандана дас