Как-будто бы шар биллиардный, что катится в лузу,
Пришел к горизонту, вниз падая, солнечный шар.
Там он, наверно, уснет, сбросив тела обузу,
И вентиль закрыв, наконец, поубавит свой жар.

Как ежик-иголки, лучи свои спрятал Ярило,
И кровь проливая свою обагрил небосвод.
Как из кувшина, что треснул, ушла его сила
Как сила покинула алчных законников свод…

И вот угодил, наконец-то с законную лузу
Направленный чьим-то кием Полуденный Король.
На бархате неба, напомнив собою медузу
Луна воцарилась, умело войдя в свою роль.

Ей воспевают свои натощак серенады
Волки лесные, заставив кровь в жилах застыть;
Пиликают громко на скрипках сверчки и цикады;
Заухала громко большая сова – неясыть.

Ночь любят коты-ловеласы, особенно в марте
Кошмарные эти концерты уснуть не дают
Как-будто «Битлам» подражая, те в сильном азарте
Песни свои-серенады для кошек поют.

Вот, пробудившись, грохочут по кухне ногами
Полки тараканов усатых, что спали в печи:
Те меряют стол, отбивая его сапогами,
Как-будто бы плац, и едят, подустав, калачи…

Вот норки покинув, повылезли серые мыши,
Чтобы найти в мышеловке бесплатный свой сыр;
Остатки ума растеря, они словно «без крыши»,
И лезут к приманке, толкаясь: такой у них пир…

Богиня Фемида вночи обнимает судью,
Бросив Весы свои, та отдыхает от дел…
А вот толстый поп за филе ухватив попадью
И, чтобы попенок родился, он ей овладел…

А вот овладела поэтом заветная лира
И под ее сенью родит он с десяток стихов.
Быть может они не от этого бренного мира,
А может скрывают в строках своих уйму грехов.

Быть может они станут классикой даже при жизни
А может никто не заметит кровавых чернил
Иль в критиканов утонут они укоризне:
Судьба не позволит, чтоб кто-либо их оценил.

Оставим все эти анализы: мир – эфемерен,
Хитросплетенья Судьбы невозможно постичь
Вот небосвод над Вриндаваном ночью стал черен
И мы попытаемся Враджа просторов достичь.

Луна побудила Мадхаву направиться к лесу
Там Он приблизил к устам свою чудо-свирель
Исторгнув сквозь дырочки флейты дурмана завесу,
Он посрамил соловьиную дивную трель.

Замолкли цикады, сверчки, скрипки спрятав в футляре;
Закрыла свой клюв, поперхнувшись, большая сова;
Замолкли и в слух превратились различные твари
И даже листвой перестали шуршать дерева…

Звуком волшебным наполнилась Враджа обитель,
Маня к себе тех, кто в любви позабыл о себе,
Тех, кого любит Земли Враджабхуми Хранитель,
Что фору дает многосильной без меры Судьбе.

Не слышит никто этих звуков: все спят беспробудно,
Лишь те услыхали, кто в Кришну безумно влюблен…
Осмеяны были толпой критиканов прелюдно,
Кто вещей любовью, как крыльями был окрылен…

И вот, пробудившись средь ночи, вскочили пастушки:
Те звуки из флейты Мадхавы чаруют, манят.
К полуночи ушки у гопи всегда на макушке:
Мужей позабыв своих, Кришне те верность хранят

Мелодии флейты зовут Радхарани и гопи
Те, словно бы рыбки, попались, в полон угодив.
Одевшись неправильно, те, с воем быстром галопе,
Спешат лицезреть Шьямасундару – диво из див

Они спотыкаются в беге о камни стопами
И острые ветки, качаясь, их бьют по рукам
И падают наземь как рис, что подрезан серпами…
Не описать всех препятствий поэта строкам.

С различных сторон их тропинки ведут к своей цели.
У каждой из гопи тропинка к Мадхаве своя.
К объекту желанному тропы вести преуспели
И вот я узрел наконец-то: «Вот тропка моя!»

Всех ждет с нетерпеньем Мадхава. Дорожки кривые
Собой представляют как-будто узор паука:
В центре находится Кришна. Те тропки-живые
Чужою дорогой к Нему не прийти за века.

Свой ум из потемок незнанья направлю я к Богу
И речью своей молчаливой я песнь воспою
Под хохот из мрака свою прохожу я дорогу:
Тернистую, узкую тропку, но все же мою.

«Куда же идешь ты, безумец, по этой дороге
Пополни парад наш военный во благо себе
На двадцать сантиметров вверх поднимай свои ноги:
Сутулова орден прицепят на китель тебе!»

Но я им промолвлю с поклоном: «Ребята, простите!
Вы маршируете славно, весь мир удивив.
Тропинкой заветной моей вы меня отпустите,
Свое милосердье ко мне, негодяю, явив…

Не нужен мне орден с медалью, а также погоны
И на почета доске мой портрет ни к чему
Вы катитесь к цели как-будто по рельсам вагоны
Так вам не покинуть Вселенскую эту тюрьму.

Вы позабыли, ребята, что Кришна играет:
Меняет Он место свое, сокрываясь от глаз
От вашей дороги железной он сейчас удирает
Теряясь в пространстве как-будто в стакане – алмаз.

Как лучезарное Солнце за тучами кроясь,
В прятки играет с сим призрачным миром Господь.
Дорогой тернистой от взглядов мещанских сокроясь,
К триумфу приходит безумец, одетый во плоть.

Тропинка – есть личностный путь из Обители Мрака
И ждет терпеливо того, кто ко Свету идет
По ходу грехи воспылают как дом из шеллака
Так к Богу приходит, кто с этой тропы не сойдет…

Шачинандана дас